Маргарита Сабашникова и Максимилиан Волошин

МАРГАРИТА

Большое значение в идейно-эстетических исканиях Волошина имело сближение с Маргаритой Васильевной Сабашниковой. Они познакомились весной 1903 года в Москве, у коллекционера С. И. Щукина. Потом встречались в доме Бальмонтов, где увлеченно беседовали о поэзии, живописи, театре, и в Париже, куда она поехала учиться живописи.

Я ждал страданья столько лет
Всей цельностью несознанного счастья.
И боль пришла, как тихий синий свет,
И обвилась вкруг сердца, как запястье...

Сабашникова, по словам современников, была существом мятежным, себя еще не нашедшим. Занималась естествознанием, но затем отказалась от этого. Стала бросаться от учения к учению в поисках того, что привело бы ее к постижению «запредельного». Отсюда ее увлеченность символизмом, «Я не запомню другой современницы своей,— вспоминала Е. Герцык,— в которой бы так полно выразилась и утонченность старой расы, и отрыв от всякого быта, и томление по необычайно прекрасному».

Находясь под влиянием Маргариты, Волошин многое начинает воспринимать через призму ее мироощущения. В своем дневнике от 1905 года он отметит: «Все, что я написал за последние два года,—все было обращением к Маргарите Васильевне и часто ее словами».

В январе 1905 года в Петербурге Волошин прочитал только что опубликованную сказку Ф. Сологуба «Благоуханное имя». В ней говорилось о любви принца Максимилиана и царевны Маргариты. Соединение этих имен произвело на него, как писал он А. М. Петровой, «страшное впечатление». Столь поразительное совпадение поколебало, по свидетельству современников, в какой-то мере взаимные сомнения Волошина и Сабашниковой.

В марте 1906 года состоялся их брак. Через год, обращаясь к Маргарите, он напишет:
Как Млечный Путь любовь твоя
Во мне мерцает влагой звездной,
В зеркальных снах над водной бездной
Алмазность пытки затая.
Ты — слезный свет во тьме железной.
Ты — горький звездный сок.
А я — Я — помутневшие края
Зари слепой и бесполезной.

Фотографии

Сохранилось немало фотографий Сабашниковой, сделанных Волошиным. Часть из них, как и фотоаппарат «Кодак», которым они сделаны, выставлены в экспозиции. Крупный план ряда снимков хорошо передает выразительность больших проницательных глаз Маргариты.

Изначально непросто складывались отношения Волошина и Маргариты. В ноябре 1906 года молодые поселились в доме на Таврической улице, где жил Вячеслав Иванов. «В мире идей всех затаскивал в дебрь. Дверь — в улицу: толпы валили. Лаская, журил. Журя, льстил. Отталкивая, проникал в ваше сердце, где снова отталкивал»,— писал о нем Андрей Белый. Вторгся он и в жизнь молодых супругов, активно содействуя ее разрушению...

А Маргарита, попав однажды на доклад Рудольфа Штейнера, решила, что «духовная наука» и есть то, что она ищет. Она, всецело предаваясь антропософии, стремилась «спасти» Волошина, вырвать его из земной ауры. «Она живет религиозным откровением,— писал Волошин матери в декабре 1907 года,— которое находит в словах Штейнера. И поэтому, когда с ней говоришь и высказываешь ей свое, то чувствуешь, что она сравнивает с тем, что считает верным и единственным, и безо всяких колебаний отвергает то, что не ортодоксально. В этом теперь особенно, когда я отошел от теософии, между нами глубокое различие».

Итак, сложные взаимоотношения двух творческих личностей привели к разрыву. В 1907 году в своих терцинах Волошин писал: «Смертельной горечью была мне та потеря. И в зрящем сумраке остался я один». И тот цикл, который посвящен Маргарите, не случайно называется «Amori amara sacrum», то есть «Любви горькая тайна». Свет этой любви еще долго согревал и его, и Маргариту.